«Масличные дают 40−60% рентабельности, но без баланса в экспорте конъюнктурные риски угрожают устойчивости аграриев».

В авторской колонке для TatCenter.ru Вадим Хоменко, доктор экономических наук, профессор, член-корреспондент Академии наук Республики Татарстан, президент Экономического общества РТ, анализирует структурные изменения посевной кампании 2026 года в Татарстане и системные риски массового перехода аграриев на масличные культуры.

Эксперт отмечает, что кардинальная перестройка структуры посевов — сокращение зерновых на 37 тыс. га и рост площадей под подсолнечником, рапсом, льном и соей — отражает реакцию рынка на ценовые сигналы. Однако устойчивость этой модели зависит от развития перерабатывающих мощностей, диверсификации экспортных каналов и справедливой поддержки малых форм хозяйствования.

В апреле-мае 2026 года в Татарстане стартовала посевная кампания с кардинальным изменением структуры посевов: площади под зерновыми сокращают — на 37 тыс. га только в этом сезоне, — а под масличными растут. Аграрии массово переходят на подсолнечник, рапс, лен и сою, руководствуясь простой экономической логикой: рентабельность этих культур достигает 40−60%, в то время как зерно «просело» в цене. Общие затраты на кампанию оцениваются в 43 млрд рублей, из которых 2,4 млрд уже выделено. Однако за кажущейся простотой рыночного выбора скрывается комплекс взаимосвязанных аспектов, требующих взвешенного системного подхода.

Татарстан уже сегодня является одним из крупнейших переработчиков масличных культур в Поволжье: к концу 2024 года в республике сформированы мощности для переработки около 1,2 млн тонн маслосемян. Это составляет примерно 4% от совокупного потенциала переработки по всей России (30,9 млн тонн) и около 20% от возможностей Приволжского федерального округа (6,2 млн тонн). При плановом сборе маслосемян не менее одного млн тонн в 2026 году текущих мощностей формально достаточно. Но здесь вступает в силу экономическая логика экспортно-ориентированных посредников: их интерес — извлечение дохода из разницы цен на внешнем и внутреннем рынках.

Эта разница имеет место как по переработанному в конечный продукт сырью, так и по исходному сырью. Переработка — это дополнительное время, а зарубежный покупатель зачастую заинтересован именно в первичном сырье, поэтому сбыт «с корня» может наращиваться весьма существенно, не стимулируя развитие глубокой переработки внутри республики. Примечательно, что существенный дефицит перерабатывающих мощностей характерен не для европейской зоны России, а для Сибири и Дальнего Востока, где уже сейчас формируется более 45% урожая рапса. Татарстану, напротив, важно не допустить «сырьевого сценария» и стимулировать инвестиции в добавленную стоимость.

Параллельно возникает вопрос устойчивости самой конъюнктуры: сезонный переход на масличные — это оправданная диверсификация или ставка на «конъюнктурную» культуру, которая через год может рухнуть в цене? Такая опасность реальна. По данным на 2025 год, превышение объемов производства над внутренними потребностями в России составило: подсолнечник (в пересчете на масло) — в 2,7 раза; соевые бобы — в 1,2 раза; рапс — в 1,3 раза. Мировая цена на масличные культуры может существенно меняться в зависимости от складывающейся потребности и возможностей крупнейших поставщиков. Так, пока один из крупнейших импортеров — Китай — ограничивает поставки масличных из Канады, одного из мировых лидеров по их производству, российские экспортеры получают дополнительное окно возможностей.

Но Китай закладывает в свою стратегию высокий уровень собственного производства этих культур. Как будет развиваться ситуация дальше? Не пересмотрит ли Пекин свою вынужденную анти санкционную позицию? Здесь переплетается множество не только экономических, но и политических нюансов, спрогнозировать которые достаточно сложно. Поэтому общероссийский и татарстанский подход к наращиванию производства и экспорта данных культур должен быть сбалансированным и предусматривать механизмы, которые не допустят усложнения ситуации для отечественных сельхозтоваропроизводителей в случае резкого изменения мировых цен.

Не менее важен и социальный аспект трансформации: не останутся ли малые фермеры «за бортом» сезонного перехода, если крупные игроки сконцентрируют в своих руках основные объемы государственной поддержки? Если быть точным, субсидии не «скупаются», а распределяются в рамках установленных процедур. Но статистика вызывает вопросы: фермеры и крестьянские хозяйства, производящие чуть менее половины совокупного объема сельхозпродукции в Татарстане, получают менее пятой части соответствующей государственной поддержки.

Эта непропорциональность, о которой постоянно заявляют представители мелких и средних производителей, сохраняется, несмотря на декларируемый принцип эффективности. Агрохолдинги аргументируют большие объемы поддержки своей масштабируемостью, но на практике механизм распределения часто работает в пользу крупных игроков. Эта тенденция характерна для большинства направлений АПК, и масличные культуры — не исключение.

Хотел бы добавить и экологическое измерение: масличные культуры — очень активные поглотители питательных веществ из почвы. Сложившаяся за последние годы в республике практика массового применения химически активных веществ и минеральных удобрений характеризуется тенденцией к снижению естественного плодородия почв.

Поэтому без параллельного развития биологизации, экологически чистого растениеводства и адаптивных севооборотов ускоренное наращивание производства масличных может усугубить агроэкологическую ситуацию. Этот аспект необходимо постоянно держать в поле зрения при принятии крупных государственных решений в сфере АПК.

Таким образом, посевная-2026 — это не просто сезонная кампания, а тест на стратегическую зрелость аграрной политики Татарстана. Устойчивое развитие отрасли требует одновременного решения нескольких взаимосвязанных задач: стимулирования глубокой переработки внутри региона через льготное кредитование и инфраструктурную поддержку проектов с высокой добавленной стоимостью; диверсификации экспортных каналов и создания стабилизационных механизмов для сглаживания ценовых шоков; обеспечения справедливой и прозрачной поддержки малых форм хозяйствования через упрощение доступа к льготным программам и развитие кооперации.

Только умение сочетать рыночную гибкость с долгосрочным планированием, экономическую эффективность с экологической ответственностью, интересы крупного бизнеса с поддержкой малых производителей определит, станет ли «поворот на масличные» устойчивым драйвером развития республики или краткосрочной конъюнктурной волной.