О взлете цен на золото и другие драгоценные металлы в последнее время не писал только ленивый. Однако постоянный мониторинг MetalTorg.Ru практически по всем глобальным рынкам металлов выявил и других рекордсменов. А также удивительную нестабильность цен большинства промышленных металлов в последние 5—6 лет. Нашлись другие металлы — чемпионы и бывшие рекордсмены, взлет цен на которые вскоре сменился спадом. И даже модные когда-то аутсайдеры, продолжившие дешеветь в эти годы.

В целом с начала 2020 года по начало 2026-го глобальный рынок металлов по стоимости годового производства и сбыта вырос ориентировочно на треть и превысил $2 трлн. Это соответствует инфляции ниже 5% в год, что является весьма низким значением. Но, естественно, это «средняя температура по больнице» металлов. Фактически рост цен драгметов и многих цветных металлов был поглощен незначительным подорожанием всего спектра черных металлов, доля которых в годовом производстве металлургии (по стоимости) остается лидирующей (около 40%). Поясним, что речь идет только о добыче и первых переделах железа (до стальных полуфабрикатов), производство которых в 2025 году по стоимости снизилось до $814 млрд. Преимущественно — за счет 2%-го спада глобального производства стали при сравнительно стабильных ценах основных производителей. Однако для 20 наиболее дорогих рынков металлов (рис. 1, табл. 1) картина цен и их тенденций является намного более пестрой.

Отметим, что «разбег» в разные стороны цен металлов заметно ускорялся все последнее полугодие 2025 года вплоть до середины февраля 2026 года, когда начался небольшой «откат» многих, но не всех, котировок.

Попробуем проанализировать причины этих непрерывных изменений и оценить потенциал разнообразных металлических цен. Которые, безусловно, повлияют на рентабельность и перспективы производства соответствующих металлов.

От стали до титана

«Железный век» продолжается уже многие сотни лет, и конца превосходству черных металлов как конструкционных материалов пока не видно. Для конечного потребителя это прежде всего стальные изделия из проката, труб и разнообразнейшие метизы. Однако многие признаки говорят о том, что пик производства в черной металлургии мира уже позади. Максимум выпуска стали в 1,983 млрд т был достигнут в 2021 году, а далее, к 2025 году, глобальное производство снизилось уже на 6,7%. Это означает потерю более 130 млн т, что близко к выпуску черной металлургии России и США, вместе взятых. По стоимости годовое производство стали в первичных формах (слябы и заготовки) в мире за 2025 год снизилось до $814 млрд.

Основных причин неуклонного падения мирового спроса на стальную продукцию в последние годы несколько.

Во-первых, это конкурирующее производство и применение полимерных материалов и пластмасс. Глобальная статистика этой отрасли сейчас выглядит ориентировочной, но, по всем признакам, сбыт полимеров устойчиво растет с темпами более 5% в год. Согласно информации Precedence Research, объем мирового рынка полимеров в 2025 году превысил $835 млрд, а по оценке Research Nester, он уже больше $1300 млрд. В любом случае это сравнимо или заметно превышает общую стоимость рынка стали.

Характерный пример перемен — быстрый рост производства полимерных труб, прямо конкурирующих с классическими стальными. Крупнейший их производитель, российская Трубная металлургическая компания, недавно очень неожиданно сообщила о планах построить завод полимерных труб в Астраханской области.

Типовые полимерные конструкционные материалы (полиэтилен, полипропилен и т.п.) с ростом глобального производства медленно дешевеют, хотя и остаются в 2—3 раза дороже стали. Но стоимость их переработки в конечные изделия сравнительно низкотемпературным прессованием и экструзией много ниже, чем у стали и подавляющего большинства металлов. Итог — весьма конкурентоспособная цена готовой продукции, причем устойчивой к коррозии без всяких покрытий.

Вторым важным фактором снижения цен является глобальная тенденция сокращения металлоемкости большинства конечных стальных изделий. Характерный пример — мировой автопром. С 2000-х годов конструкция массовых автомобилей существенно облегчилась по черным металлам. Типовой картер двигателя авто стал алюминиевым вместо чугунного, кузовные детали потеряли толщину за счет более прочных сталей и т.д. А главное снижение применения стали происходит сейчас при массовом переходе к производству электромобилей, не нуждающихся в коробке передач, сцеплении, выхлопных системах и многом другом. Причем у крупнейшего автопроизводителя мира — Китая — в 2025 году доля принципиально новых машин с пониженной металлоемкостью уже вплотную приблизилась к половине выпуска авто (16,6 млн из 34,5 млн единиц).

Прочие стальные изделия, вплоть до бытовой техники и посуды, в последние десятилетия также становятся все тоньше и легче. При этом снижение их прочности и надежности вплоть до быстрого выхода из строя общеизвестно, однако нравится производителям, поскольку вполне соответствует современным законам маркетинга — подталкиванию потребителя к новым и новым покупкам. Потребители, кстати, тоже не слишком возражают, выбирая самое дешевое.

Добавим к этому низкий спрос на металл со стороны одного из крупнейших покупателей металла в большинстве регионов мира — строительства, всегда слабеющего в нестабильные времена. Даже в США, давно переживших ипотечный кризис 2008 года, ситуация с возведением жилья остается весьма неблагоприятной и нестабильной до сих пор. Спрос и продажи домов в последние годы упали до многолетних минимумов. Ставки по 30-летней ипотеке с рекордно низких 2,65% в январе 2021 года выросли в несколько раз и сейчас колеблются около 7—8% (небывало высоко по американским меркам). Все эти проблемы, естественно, обвалили до минимума стальной спрос строителей в США.

Китай, повторяя многие ошибки США, с рекордного уровня строительства в 2,272 млрд кв. м жилья в декабре 2019 года плавно скатился до 588 млн кв. м в декабре 2025 года, т.е. почти в 4 раза. Причем дефолты (и долги) крупнейших застройщиков и огромные долги населения по ипотеке не позволяют китайским властям преодолеть эту негативную тенденцию. Не помогают даже недорогая ипотека (3,50—3,55% годовых) и падающие цены на жилье.

Российская ситуация в строительстве, невзирая на «бодрую» статистику, выглядит не лучше китайской. Причем она практически заморожена на фоне рекордных в мире ставок по ипотеке (выше 16%) и нежелания (невозможности?) застройщиков как-то снизить цены продаж.

В заключение (по железу, чугуну и стали) отметим принципиальный спад интереса к производству тяжелой и металлоемкой военной техники, плохо зарекомендовавшей себя под атаками дронов на Украине.

События последних нескольких лет резко обнажили уязвимость глобальных цепочек поставок критически важных минералов. Одним из самых динамичных в 2025 году стало ценообразование на рынке вольфрама. Обладающий исключительными свойствами, он все больше привлекает внимание инвесторов, а мировых лидеров заставляет принимать важные стратегические решения с целью обретения независимости от Китая, который буквально диктует цены и условия поставок.

Экстремальные температуры и нагрузки, радиация, давление и трение способны вывести из строя большинство конструкционных материалов, но не вольфрам. По классическим оценкам, главной сферой конечного использования вольфрамового сырья (55—60% спроса) по-прежнему является производство твердых инструментальных сплавов (с карбидом вольфрама). Остальное идет на получение легированных сталей и суперсплавов (около 20%), вольфрамового проката(15—17%), химических соединений-катализаторов, высокотемпературных смазочных материалов и на прочие применения (5—7%).

По оценкам Минприроды РФ, к наиболее потребляющим вольфрам отраслям относятся нефтегазодобыча (20% потребления), автомобилестроение и машиностроение (по 17%), горная промышленность (15%), производство электроники (11%), аэрокосмическая и оборонная промышленность (9%), строительство (7%) и другие (7%).

Мировой рынок

Геологическая служба США (USGS) оценивает подтвержденные запасы вольфрама в мире по состоянию на 2025 год на уровне 4,7 млн т, что несколько выше цифры предыдущего года. При этом на долю Китая пришлось около 2,5 млн т, или 53%, а на долю России — 400 тыс. т, или 9% (рис. 1).

Впрочем, полностью полагаться на эту статистику не стоит: у USGS нет данных по запасам вольфрама в Боливии, Казахстане и Руанде. А еще несколько лет назад агентство не учитывало даже Австралию. Да и в целом рост оценки глобальных запасов на четверть с 2022 года, скорее всего, говорит о неполноте информации.

Аналогичное расширение объема приводимых данных произошло в отношении мировой добычи. Она, по оценкам USGS, в 2025 году продемонстрировала рост примерно на 3,7%, составив 85 тыс. т в пересчете на металл (рис. 2).

Безусловным лидером был и остается Китай с долей 79%.

Вьетнам, входящий в тройку лидеров, в 2024 году продемонстрировал незначительное снижение добычи до 3400 т. В прошедшем году правительство страны утвердило дополнение к лицензии, выданной компании Masan High-Tech Materials (MHT) на разработку полиметаллического месторождения Nui Phao в провинции Тхай Нгуен на севере страны. Это позволит компании присоединить новый участок и нарастить запасы на 28,03 млн т. Рудник Nui Phao является крупнейшим производителем вольфрама за пределами Китая, обеспечивающий около 4,2% мирового производства.

На третье место стремительно ворвался Казахстан, чью добычу USGS оценивает в 2400 т. В конце 2024 года компания «Жетысу Вольфрамы» завершила строительство ГОКа на Богутинском месторождении в Алма-Атинской области по производству 65% концентрата вольфрама. Производство на нем стартовало ближе к апрелю 2025 года. Казахстанская компания является «дочкой» китайской Jiaxin International Resources, которая в августе 2025 года прошла листинг в Гонконге и Астане, и на начало февраля 2026 года ее капитализация превышала $5 млрд. Контракт на добычу вольфрамовых руд действует до 2040 года. По подписанному с Министерством индустрии и инфраструктурного развития Казахстана меморандуму компания обязалась инвестировать в разработку Богутинского месторождения $450 млн, в том числе $330 млн в строительство ГОКа, $20 млн — в расширение мощностей с 3,3 до 4,5 млн т в год, и $100 млн — в проект по переработке концентрата в паравольфрамат аммония при условии экономической целесообразности. На текущий момент вся продукция ГОКа отправляется в Китай.

Добыча вольфрама в России, по данным USGS, в 2025 году составила около 2000 т против 1500 т в 2024 году. Впрочем, год назад итоги 2024 года также оценивались в 2000 т.

По последней доступной информации, добыча в стране велась на семи месторождениях: Восток-2 и Забытое в Приморье, Правоурмийское и Фестивальное в Хабаровском крае, ручей Тирехтях в Якутии, ручей Инкур и на техногенном месторождении Барун-Нарынское в Бурятии.

После начала СВО и введения санкций Запад отказался от российского вольфрама, и глобальный рынок еще больше сместился в сторону Китая, который и без того занимал лидирующую позицию не только по запасам, но и по добыче данного металла с долей порядка 79% мировой (рис. 3).

При растущем спросе и ограниченном предложении обостряется проблема с доступностью сырья. И, как показывают события последних лет, вольфрам все чаще становится не только технологическим, но и геополитическим ресурсом.

В 2023 году лидеры стран G7 заявили о готовности совместно противодействовать монополизации на рынках критических минералов. Неудивительно, что особую активность в вопросе своей независимости от вольфрама из недружественных стран проявили американцы, ведь добыча металла в стране не ведется с 2015 года. Тогда это стало нерентабельно из-за низких цен и нарастающей конкуренции со стороны Китая. Доля китайской продукции в американском импорте в 2021—2024 годах держалась в диапазоне 27—36%. Но с возвращением Трампа в Белый дом администрация президента начала довольно агрессивную кампанию по возрождению местной добычи полезных ископаемых и обеспечению новых мировых поставок.

С сентября 2024 года в США были увеличены пошлины на китайский вольфрам на 25%, а также введен запрет на покупку добытого в Китае вольфрама, который будет действовать с 1 января 2027 года. В июле 2025 года Министерство обороны США объявило о выделении $6,2 млн дочерней компании Guardian Metal Resources на осуществление проекта Pilot Mountain по добыче вольфрама в Неваде.

По итогам 10 месяцев 2025 года объем импорта вольфрама в США вырос на 7%, при этом импорт из Китая сократился на 26%. Зато в 3 раза увеличился ввоз необработанного вольфрама c Тайваня, где его не добывают и в основном перерабатывают лом.

Завершив период ценовой волатильности, молибден последние годы на мировом рынке выглядел едва ли не образцом стабильности среди критически важных металлов. И это хорошо, ведь он необходим в производстве нержавеющих, конструкционных, инструментальных сталей.

Молибденсодержащие сплавы служат основой для создания прочных, устойчивых к коррозии и жаропрочных компонентов, востребованных в энергетике, машиностроении, химической промышленности и многих других отраслях (рис. 1).

При этом прогресс в новых технологиях применения молибдена не прекращается. Так, в 2024 году Boeing и несколько крупных компаний заявили о своих новых разработках. В мае Boeing объявил о проектировании самолетов следующего поколения, в которых в том числе будут использоваться новые молибденсодержащие сплавы для снижения веса и экономии топлива, сообщает консалтинговая компания Emergen Research.

Тот же источник информирует, что в начале 2024 года крупнейшая нефтегазовая компания ExxonMobil спроектировала новую буровую платформу для разработки шельфовой нефти с использованием компонентов из нержавеющей стали, легированной молибденом с целью повышения долговечности в экстремальных средах.

В China Titanium Valley сосредоточились на применении молибдена в электропроводке электромобилей, так как традиционные медные провода часто выходят из строя при сильном нагреве аккумуляторов и моторов. Молибденовое покрытие обеспечивает отличную термическую стабильность проводки, не меняя ее электрической проводимости. Это позволяет проводам выдерживать температуры до 300°C без потери целостности, что является критическим фактором для высокопроизводительных жгутов проводки в батареях электромобилей, делится новостью индустриальный парк «Китайская титановая долина».

В Китае набирает обороты производство нержавеющей стали AISI 316 (улучшенная версия AISI 304) с добавлением 2,5—3% молибдена. Гибкие водопроводные трубы из нержавеющей стали данной марки (российский аналог 08Х17Н13М2) уже отлично зарекомендовали себя в инфраструктуре некоторых городов Азии. По информации International Molybdenum Association (IMOA), замена обычных водопроводных труб в Токио на нержавеющие позволила сократить утечки с 1979 по 2021 год в 5 раз и сэкономить $3,5 млрд. В Тайбэе замена 66% водопроводных труб позволила Департаменту водоснабжения уменьшить утечки вдвое, а расходы электроэнергии — на 40%. В 2025 году несколько итальянских водопроводных компаний также инициировали замену труб на нержавеющие. Ожидается, что к концу года в Брешии, Анконе и Беллуно будут проведены работы на 700 объектах.

Согласно статистическим данным IMOA, потребление молибдена в минувшем году увеличилось на 3%, до 294 тыс. т. Наиболее заметно оно выросло в Китае — сразу на 10%, до 138,3 тыс. т. В США потребление металла сохранилось на уровне 29 тыс. т. В Европе — сократилось на 2%, до 55,5 тыс. т, в прочих регионах — снизилось на 1%, до 41,8 тыс. т. При этом уровень запасов молибдена «нормализовался» после накопленных избытков в 2020 году.

Добыча

Добыча молибдена по всему миру, по информации Геологической службы США (USGS), в 2024 году выросла на 5%, составив 260 тыс. т (рис. 2).

Согласно статистическим данным International Molybdenum Association, мировое производство молибдена по итогам 2024 года выросло на 2%, составив 290 тыс. т.

Особенностью молибденового рынка является то, что только треть металла извлекается из руд собственно молибденовых месторождений, остальное — попутный продукт медного и вольфрамового производств. Возможно, что данные USGS и IMOA несколько отличаются из-за разных подходов к оценке объемов производства.

В послевоенном 1949 году в сердцах советских людей быстро и надолго нашла отклик песня Матвея Блантера на стихи Михаила Исаковского, включающая строки:

"... Родная навеки страна!

Не нужен мне берег турецкий,

И Африка мне не нужна"

Современные поколения россиян, с 2000-х годов освоившие турецкие пляжи и отели «все включено», похоже, усомнились в актуальности таких слов. Сейчас подорожавший туризм пошел на спад, но наши экономические связи с Турцией выглядят сравнительно устойчивыми. Это не только экспорт и транзит российских энергоносителей, но также поставки черных металлов и металлургического сырья.

По причине недоступности официальной таможенной статистики России воспользуемся для анализа статистикой ООН (UN Comtrade) и данными Института статистики Турции (Türkiye İstatistik Kurumu, сокр. TÜIK). Для расчетов будем учитывать минеральное сырье (железная руда, коксующийся уголь и кокс) и основные группы черных металлов.

Анализ показал, что за период с 2022 по 2024 год доля черных металлов в общем объеме этого импорта на порядок превосходит долю сырья. Причем в 2025 году по стоимости она достигла 96%. Соответствующие показатели по тоннажу составляли 80 и 85% соответственно. Проще говоря, именно российские черные металлы — основной вид металлургических товаров, интересных Турецкой Республике.

В российском экспорте черных металлов и сплавов доля стальных полуфабрикатов в поставках постепенно выросла с 30 до 44% по стоимости, хотя и просела с 50 до 45% по тоннажу. Доля поставок более сырьевой продукции (передельный чугун в первичных формах, лом черных металлов, продукты прямого восстановления железа, а также ферросплавы) выросла с 19 до 33% по стоимости и с 22 до 40% по тоннажу. Стальной прокат — что листовой, что сортовой — по другую сторону Черного моря нужен все меньше, его доля по тоннажу сократилась с 30 до 16%. И совсем незначительными по тоннажу были поставки труб. Впрочем, в части готовой продукции высокая цена остается много выгоднее в части выручки (табл. 1).

В структуре поставок полуфабрикатов доля стальных слябов по тоннажу до 2022 года включительно не превышала 41%, в 2023 году она выросла до 55%, а затем преодолела отметку в 70%. Соответственно менялись показатели по стальной заготовке.

Плоский прокат на экспортном направлении у нас представлен в основном нелегированной продукцией (80% по стоимости и 87% по тоннажу). Чуть более половины приходится на горячекатаную сталь толщиной до 3 мм, остальное — холоднокатаная сталь, примерно поровну представленная продукцией до и более 3 мм толщины. В 2025 году при общем росте объемов поставок соотношение изменилось: доля горячекатаной стали упала до 40%, тонкой холоднокатаной стали — до 22%, а вот поставки толстой х/к стали выросли до 38%.

Поставки легированных сталей носили более специальный характер и содержали продукцию различного сортамента из быстрорежущих, инструментальных, электротехнических и др. видов сталей, но, как правило, без содержания никеля. В целом доли этой продукции в плоском прокате по выручке до 2024 года достигали 19%, а по тоннажу — 12%. В текущем году они просели до 12 и 6% соответственно.

Подходящий к концу 2025 год для российской черной металлургии стал не самым приятным и лучшим периодом. Если 2021—2022 годы прошли под знаком льготной ипотеки, 2023—2024-й — адаптации к санкциям при поддержке разогнавшейся стройиндустрии, то последние 12 месяцев больше напоминают промышленный морозильник.

Сочетание рекордной ключевой ставки в первой половине года со значительным сокращением льготных ипотечных программ привело к резкому охлаждению что в жилищном строительстве, что в индустриальном. Хотя продолжается строительство инфраструктурное, особенно спонсируемое государством, — мосты, дороги, ремонты жилищно-коммунальных сетей. Кажется, кто-то подражает политике «Нового курса» Рузвельта — регулирование финансового и промышленного секторов, госраспределение финансов, а также массовое создание неквалифицированных рабочих мест, для чего отлично подходит возведение крупных объектов. Которые уже сами способствуют росту экономической активности в регионе (теоретически). В общем, капиталистическая экономика, подкрепленная плановым подходом. Кстати, «курс» в названии той программы звучит как «deal», т.е. «сделка» — слово, обожаемое нынешним главой Капитолийского холма. Такие вот зигзаги истории. Но вернемся к металлургии.

При всех реальных и декларируемых усилиях властей по поддержанию бизнеса динамика реального производства говорит о том, что в металлургии дела идут, мягко говоря, не очень хорошо.

Хотя октябрьская сводка 2025 года звучит довольно оптимистично, накопленный за предыдущие 9 месяцев негатив она перебороть не может. Так, к сентябрю зафиксирован рост месячного металлургического производства на 0,2%, производства машин и оборудования — на 35%, выплавки чугуна — на 3,1%, стали — на 0,6%. А вот к октябрю и 10 месяцам 2024 года наблюдается повсеместный спад от единиц до десятков процентов (табл. 1). Только добыча руды выросла на 2,1%.

Причем спад спроса внутри страны еще больше этих цифр. Показательны в этом плане ж/д перевозки, которые, хотя и не охватывают полностью рынок металлопродукции в стране, являются достаточно точным индикатором происходящих изменений. Так, по итогам 11 месяцев 2025 года спад отгрузок стальной продукции в адрес основных потребителей сократился в среднем более чем на 20% (табл. 2).

На фоне падения внутреннего потребления «Русская сталь» ухудшила свой прогноз на 2025 год: ожидается, что российский спрос в итоге снизится на 14%, до уровня 38 млн т против 44 млн т в 2024 году. По оценке «Северстали», общее падение спроса на стальную продукцию в 2025 году составит 14—15%.

Фонд развития трубной промышленности (ФРТП) предполагает по итогам этого года падение объема потребления стальных труб на 11%, до 10 млн т по сравнению с 11,2 млн т по итогам 2024 года. Причем этот прогноз даже можно назвать оптимистическим — по итогам 9 месяцев 2025 года падение спроса составляло 13%.

Напомним, что в первой части этой статьи мы рассказали о глобальном спаде стальных цен с пиков в 2020—2022 годах и обострении конкуренции в отрасли. Китай, стабильно производящий более половины мировой металлопродукции, увеличил долю стального экспорта до 10% и более от своих объемов металлургического производства, причем тенденция эта нарастает. Основной причиной считается спад потребления металла китайским строительством. При этом предельно низкие китайские цены как на внутреннем рынке, так и на экспортных направлениях крайне снизили рентабельность производства в черной металлургии Китая, которое более чем наполовину зависит от поставок дорогого импортного сырья — железной руды и коксующегося угля.

Российская металлургия в последние годы во многом оказалась в схожем положении — ввиду аналогичного обвала спроса в строительстве и проблемах экспорта продукции из-за санкций ЕС и США. Однако отечественные металлургические предприятия гораздо увереннее чувствуют себя в вопросе обеспечения основным сырьем. Производство железной руды и коксующегося угля в РФ избыточно, импорт не нужен, и внутренние цены сырья заметно ниже среднемирового уровня. Крупнейшие российские металлургические холдинги являются вертикально интегрированными, включающими в себя как железорудные, так и угледобывающие активы. Это позволяет обеспечить не только низкие, но и сравнительно стабильные цены ключевых сырьевых компонентов (рис. 1).

При этом в 2021—2025 годах доля стоимости основного металлургического сырья в ценах конечной стальной продукции в РФ стабильно заметно ниже, чем аналогичный показатель китайской металлургии. В России уже долгие годы доля затрат на сырье крайне низка по мировым меркам и составляет всего лишь 35—50% (рис. 2), хотя для многих направлений поставок возможны дополнительные затраты на дальнюю и дорогую ж/д логистику.

Напомним, что в 2020—2021 годах произошел неожиданный взлет внутрироссийских цен на стальную металлопродукцию, в частности на арматуру. Количество жалоб потребителей, особенно в стройиндустрии, начало зашкаливать и в конечном итоге дошло до российских властей. При этом анализ доходности компаний черной металлургии показал их выход на крайне высокую рентабельность (рис. 3).

далее на https://www.metalbulletin.ru/a/36E

Мировое производство и цены

В 2024 году на рынке высокоуглеродистого феррохрома возник серьезный избыток предложения. Ключевыми для рынка являются потребности Китая, который использует его в производстве нержавеющей стали. Учитывая, что выпуск последней в стране за прошедший год вырос на 7,5%, до 39,44 млн т, неудивительно, что и производство феррохрома расширялось заметными темпами, прибавив за год 20% и достигнув 8,56 млн т. Во Внутренней Монголии, благодаря относительно низкой стоимости электроэнергии и низким затратам на логистику из-за близости к порту Тяньцзинь, было выпущено более 6 млн т феррохрома (+34% за год).

В мировом масштабе за 2024 год выпуск этого ферросплава увеличился на 15%, до 18,51 млн т.

Увеличение переработки, в свою очередь, транслировалось в рост спроса на сырье для выпуска феррохрома. По оценочным данным USGS, в 2024 году добыча хромитовой руды в мире выросла на 4%. Хотя ЮАР и оставалась ее ведущим производителем (обеспечила более 45% мирового выпуска, 21 млн т), высокие цены на электроэнергию в стране, сохраняющиеся проблемы с железнодорожными перевозками и возросшие затраты на рабочую силу все же несколько сдерживали добычу. Турция, Казахстан и Индия также вошли в число ведущих производителей (рис. 1).

Еще в 2023 году ограничения предложения на рынке Южной Африки и малые запасы спотового материала на китайском рынке подтолкнули цены на хромовую руду к максимальному за 10 лет уровню — $300 за т. В первом полугодии 2024 года рост цен продолжился, достигнув пика в июле — $331 за т.

Растущий спрос на нержавеющую сталь подтолкнул также и многих некитайских производителей феррохрома к расширению производства. Наиболее заметная прибавка произошла в Индонезии, где с конца 2023 года начал работу проект Tsingshan Group с годовой мощностью 1,2 млн т.

В СНГ по темпам роста производства лидировал Казахстан. На месторождениях «Казхрома» в прошлом году добыли более 6 млн т хромовой руды, что на 16% превышает показатели 2023 года, и произвели порядка 1,86 млн т ферросплавов, что на 14% больше, чем в предыдущем году. Увеличение производственных мощностей стало возможным благодаря реализации крупных инвестиционных проектов. Например, в Актюбинской области была введена в эксплуатацию новая шахта «Болашак» Донского ГОКа мощностью до 7,5 млн т хромовой руды в год. «Болашак» включает отработку двух месторождений — Миллионное и Алмаз-Жемчужина.

Быстрое расширение производства, как было уже сказано выше, в итоге привело к сильному профициту на мировом рынке. По оценке Shanghai Metal Market, в Китае в 2024 году совокупный излишек феррохрома превысил 700 тыс. т (в пересчете на чистый металл). Это создало предпосылки для снижения цен во втором полугодии 2024 года, и в среднем за прошедший год феррохром подешевел на 28%, до $3540 за т (рис. 2).

Соответственно, несколько ослаб и спрос на руду. Впрочем, по итогам 2024 года она подешевела незначительно, опустившись до $299 за т.

Российский рынок

Как известно, для России хром является не только стратегически важным, но и дефицитным сырьем. Тем не менее его выпуск в стране ограничен и на протяжении последних двух лет снижается. В 2024 году добыча хромовой руды в стране сократилась на 9%, составив 425 тыс. т.

По данным «Росгеологии», общие запасы в стране составляют около 52 млн т, однако речь идет о бедных и труднообогатимых рудах (со средним содержанием Cr2O3 на уровне 20—39%). После начала СВО несколько месторождений выставлялись на аукционы, но они так и не состоялись ввиду отсутствия претендентов.

Весь последний год главный рефрен большинства наших статей, заметок или обзоров, посвященных российской черной металлургии, — «в отрасли спад».

Нового в этом ничего нет: о причинах, последствиях и способах решения проблем на самых разных уровнях говорено не раз, власти даже предпринимают некоторые действия по поддержке металлургов. Так, Минфин РФ перенес срок уплаты акциза на жидкую сталь и налога на добычу полезных ископаемых на железную руду на 1 декабря 2025 года. Правда, совсем отменить акциз правительство не готово — доходы от него заложили в бюджет до 2028 года.

Главным источником проблем металлургов по-прежнему называют спад в строительной отрасли из-за отмены льготного кредитования и заградительной ставки по ипотечным кредитам. Последняя «завязана» на ключевую ставку ЦБ РФ. Равно как и ставки по кредитам на автомобили, оборудование, инфраструктурное строительство и прочее самое различное финансирование. Центробанк неоднократно объяснял, что таким способом борется с инфляцией, но побочным эффектом является торможение всего бизнеса. Что отлично видно по динамике железнодорожных перевозок металлопродукции (табл. 1).

Спад очевиден везде: в металлообработке, машиностроении, нефтянке. Про строительство и металлоторговлю даже упоминать не стоит. Но есть одно стремительно растущее направление — экспорт. Правда, его основные объемы сосредоточены в наименее прибыльном для предприятий секторе — продукции низких переделов: чугуне, заготовках и слябах (табл. 2, рис. 1).

Доля более сложной продукции, например плоского проката, в общем объеме поставок держится на уровне 10—12%, но расти категорически отказывается. Причем главная наша «палочка-выручалочка» — Турция — с 2021 года сократила закупки черных металлов (включая лом) на треть, до 5,4 млн т, практически отказавшись от приобретения проката, но продолжая активно скупать российский чугун и стальные полуфабрикаты (рис. 2).

По итогам семи месяцев 2025 года Турция ввезла из РФ более 1 млн т чугуна против 570 тыс. т за тот же период прошлого года. Полуфабрикатов на другую сторону Черного моря мы отправили 2,14 млн т против 1,07 млн т за семь месяцев 2024 года.

В последние годы политика самым бесцеремонным образом вмешалась в плавное течение экономических процессов в большей части мира.

Во-первых, наш острый конфликт с Украиной и ее союзниками. Во-вторых, приход к власти Дональда Трампа, желающего существенно изменить как ситуацию в США, так и влияние своей страны в меняющемся мире.

Есть и еще один важнейший процесс, слабо поддающийся контролю властей, который можно назвать глобальной цифровизацией / программированием всего и вся. Вплоть до сверхмодного искусственного интеллекта — новой надежды человечества. Пошли разговоры о завершении глобального сырьевого суперцикла (включая металл). Хотя никто не отменял как реальный спрос, так и реальные процессы в глобальной экономике — плавное исчерпание ресурсов планеты при опережающем росте ее населения. И разнообразные попытки стран и целых регионов выбрать удачную стратегию развития своей экономики в условиях дефицита энергии и сырья.

Все эти сложные процессы не могли обойти стороной такую важнейшую отрасль реальной индустрии мира, как металлургия. Причем для многих металлов глобальная конъюнктура сохраняется сейчас сравнительно благоприятной. К примеру, медь и алюминий, как незаменимые проводники электричества, недавно преодолели многолетние рекорды цен — в $10 000 и $2800 за т соответственно. Серебро в текущем году уже подорожало на 70%, причем прежде всего — именно под давлением растущего промышленного спроса.

Однако для черных металлов мировая ситуация остается хронически неблагоприятной. С пиков в 2020—2022 году рыночные стальные цены снизились почти на треть и достигли минимального уровня, едва поддерживающего рентабельность отрасли. Причем в США и странах ЕС «под защитой» тарифов и квот на импорт стоимость стальной продукции завышена и давно перестала носить рыночный характер. И этот пример оказался «заразен» для многих металлургических стран. Количество антидемпинговых мер против стального импорта продолжает расти и остается рекордным в мире среди всех товарных потоков глобальной торговли.

Главным виновником сложившейся ситуации все более дружно называется Китай. Это, к примеру, подчеркивалось участниками Глобального форума по избыточным мощностям в сталелитейной отрасли (GFSEC), охватывающего 26 стран (преимущественно западных), на встрече, состоявшейся совсем недавно — 10 октября 2025 года. Министры GFSEC отметили, что ключевым источником глобального перепроизводства стали остается Поднебесная, которая сейчас активно расширяет мощности за рубежом. С 2010 года китайские компании добавили 103 млн т сталелитейных мощностей за пределами страны.

В первой половине 2025 года мировой избыток стальных мощностей увеличился еще на 15,9 млн т (+5,6%) по сравнению с тем же периодом 2024 года. По данным GFSEC, основной рост пришелся на страны, не входящие в форум, которые увеличили совокупные мощности на 31,9 млн т при одновременном снижении глобального спроса на 14,6 млн т с 2023 года по начало 2025 года. Причем Китай, по данным GFSEC, остается главным драйвером этой тенденции, а китайская доля в мировых сталелитейных мощностях (46,2%), производстве (54,6%) и экспорте (31,6%) может продолжить свой рост. Ожидается, что глобальный избыток мощностей в сталелитейной отрасли вырастет с 601 млн т в 2024 году до 721 млн т к 2027 году, достигнув максимального уровня за десятилетие.

Одновременно министры стран — производителей стали, входящих в GFSEC, отметили важность цепочек поставок стали и необходимость их функционирования на основе рыночных принципов. Хотя борьба с китайской сталью этой группы стран — представителей «большой экономической двадцатки» G20 и Евросоюза — становится все более нерыночной и неконкурентной. Это стало причиной выхода из GFSEC в 2019 году Китая, Индии и Саудовской Аравии. А также приостановки участия России в этом форуме.

На фоне стремительного роста цен на золото и серебро рынок двух основных металлов платиновой группы (МПГ) — платины и палладия — на протяжении всего 2024 года выглядел довольно спокойно. Динамика цен в целом была сдержанной, но все же отрицательной относительно предыдущего года. Сказалось сокращение заказов со стороны автомобильной промышленности. Палладий подешевел за прошлый год на 27%, до средних $984 за унцию, платина — на 1%, до $956 за унцию (рис. 1).

Примечательно, что в II квартале прошедшего года платина впервые за последние 7 лет стала дороже палладия, а последнее время разрыв в цене держится вблизи 20%.

Активизация рынка платины произошла только в 2025 году на фоне разговоров о введении высоких таможенных тарифов Дональдом Трампом, в том числе и пошлин в размере 30% для МПГ из ЮАР — началась опережающая «перекачка» драгметалла на склады США и Китая. В I квартале 2025 года спрос на металл в Штатах вырос более чем вдвое, до 20,2 т, говорится в обзоре World Platinum Investment Council (WPIC). А импорт платины в Поднебесную в мае достиг самого высокого уровня более чем за год — 12,6 т. В результате взлетевшего спроса с начала текущего года платина подорожала почти на 50%, ее средняя цена в июле составила $1396,9 за унцию.

В США нашлись недовольные и российским палладием, который «наводнил рынок, способствуя снижению цен». Компания Sibanye-Stillwater и отраслевой профсоюз United Steelworkers подали в Минторг США и Комиссию по международной торговле ходатайство о проведении антидемпингового расследования в отношении импорта палладия из РФ. По их мнению, палладий реализуется в США по цене ниже справедливой и субсидируется правительством России.

Нужно ли это расследование потребителям палладия в США — большой вопрос, поскольку до сих пор легкой замены российскому материалу не находится. По данным Геологической службы США (USGS), доля продукции из РФ в американском импорте палладия в 2023—2024 годах составляла порядка 32%. Причем в 2025 году ввоз металла из нашей страны только ускорился, достигнув за январь—июнь около 19,4 т при 43,2 т всего импорта палладия в США.

С начала 2025 года палладий по состоянию на июль подорожал на 26%, до $1199,3 за унцию, что на 25% выше, чем в июле 2024 года. И это, безусловно, «на руку» российской ГМК «Норникель». Бизнес компании продолжает находиться под серьезным внешним давлением, особенно в части сбыта и в вопросах закупки производительной техники для горных работ. «Норникель» перестал раскрывать детальную выручку от реализации своих металлов, но известно, что из-за падения цен в 2024 году она снизилась на 14% (или $1,854 млрд) и составила $11,848 млрд.

По информации зарубежных источников, экспорт палладия из РФ в 2024 году составил 95,95 т против 99,6 т в 2023 году. Стоимость этого экспорта снизилась с $4,4 млрд до $3,1 млрд. Одним из крупнейших покупателей российского палладия остаются США (23,8 т в 2023 году и 27,6 т в 2024 году). Но в 2023 году значительное количество (33,7 т) было отправлено в Гонконг, около 15,7 т — в Китай. Поставки прошлого года в Китай несколько выросли — до 16,9 т, а вот Гонконг получил лишь немногим более 13 т.

Информация по первой половине текущего года пока неполная, но можно утверждать, что объем экспорта отечественного палладия составил 41 т с долей американских поставок лишь чуть менее 50%.

Некоторые финансовые аналитики считают, что если стоимость палладия и платины во втором полугодии сохранится на уровне $1250 и $1400 за унцию соответственно, то выручка «Норникеля» за 2025 год может оказаться на 4—5% выше прошлогодней, а вклад металлов платиновой группы составит порядка 30% от общей выручки.

Спрос и предложение на рынке палладия

Мировое первичное предложение палладия на рынок в 2024 году в своем годовом отчете компания Johnson Matthey (JM) оценила на уровне 206,9 т, что на 1% больше, чем в аналогичном периоде прошлого года. Снижение добычи на 6% в Северной Америке, до 25,3 т, и в Зимбабве на 2% (13 т) было несколько компенсировано ростом добычи в России на 2%, до 86 т, и в ЮАР на 3%, 75,3 т.

Вторичное предложение металла тоже несколько восстановилось — объемы переработки лома выросли на 3%, до 91,5 тыс. т. Связано это с быстроразвивающимся рынком утилизации автокатализаторов в Китае. Поддержку этому сектору оказало введение государственной субсидии по программам trade-in, которая была призвана стимулировать владельцев утилизировать легковые автомобили стандарта China 3. В программу попали бензиновые авто, выпущенные до конца июня 2011 года, и дизельные старше середины 2013 года. Изначально интерес населения к программе был несколько вялым, и спустя несколько месяцев правительство удвоило размер субсидий. Планировалось, что на утилизацию должны были поступить 1,5 млн старых автомобилей, но к концу 2024 года это число было значительно превышено. Более того, программу продлили еще на один год. Всего объем утилизации МПГ в автомобильной промышленности Китая вырос на 21% в 2024 году.

Однако стоит отметить, что за пределами Поднебесной производство палладия из автомобильного лома продолжало находиться в упадке. Высокие процентные ставки сдерживали потребителей от покупки новых автомобилей, что негативно сказывалось на объемах утилизации старых.

Россия на мировом рынке нержавеющей стали занимает крайне слабые позиции. По официальным данным Росстата, за 2024 год это производство («Сталь нержавеющая в слитках или прочих первичных формах и полуфабрикаты из нержавеющей стали» по коду ОКПД2) снизилось на 15,2%, до 0,28 млн т. Если верить указанным объемам, Россия находится ориентировочно на 18—20-м месте среди стран — производителей нержавейки, существенно уступая Италии, Испании, Финляндии, Бразилии, ЮАР и, тем более, глобальным лидерам этой отрасли, рассмотренным в первой части этой статьи.

Однако проблема в том, что цифры Росстата по производству российской нержавеющей стали в последние годы (и десятилетия) хронически завышены. По мнению специалистов профильной ассоциации «Спецсталь», это происходит прежде всего за счет двойного и даже тройного учета одной и той же нержавейки в технологической цепочке ее переработки (полуфабрикаты — прокат — трубы и т.п.). Мы согласны с этим мнением, поскольку не видим существенного сбыта первичных форм нержавеющей стали в РФ, помимо прокатного производства.

Идея некоторых обзоров о большом применении отливок из таких сталей в атомной и оборонной промышленности не находит подтверждения. К примеру, корпус массового изделия «Росатома» — реактора ВВЭР-1200 весом в 330 т — выполнен из легированной стали 15Х2НМФА. Плюс имеет внутри антикоррозионную наплавку из нержавеющих сталей СВ-07Х25Н13 и СВ-04Х20Н10Г2Б. Схожую технологию плакирования применяют и в производстве (из проката) некоторых труб российских АЭС. Крупные реакторы из классической нержавейки Х18Н10Т, например БН-600 с натриевым теплоносителем, созданы за десятки лет в единичных экземплярах, и также из листового проката.

Поэтому, по вполне обоснованным оценкам «Спецстали», общее производство нержавеющей стали в РФ (в первичных формах) по итогам 2024 года упало на 14,2%, до 128,76 тыс. т, что в 2,2 раза ниже цифр Росстата и близко к объемам выпуска нержавеющего проката.

Отметим, что схожие и пониженные на 40—50% (к Росстату) оценки выпуска российской нержавейки многие годы публиковала авторитетная международная ассоциация — ISSF (International Stainless Steel Forum, ныне — WorldStainless). Причем с 2020 года WorldStainless прекратила оценивать это производство в РФ.

Дополнительные неточности в российскую статистику вносит нечеткая классификация групп нержавеющих, коррозионно-стойких и легированных сталей, унаследованная со времен СССР. Их смешивает даже ГОСТ 5632 2014 с характерным названием «Легированные нержавеющие стали и сплавы коррозионно-стойкие, жаростойкие и жаропрочные». В этом документе, насыщенном различными вариантами легирования, встречается множество конструкционных и инструментальных сталей разного назначения. Причем составы со сноской «уточняется по требованию заказчика» могут дополнительно исказить российскую классификацию нержавейки. Фактически две трети коррозионно-стойкой стали и проката, которые сейчас производят в РФ, можно отнести к классической никельсодержащей нержавейке (группы 300), однако до трети вырос выпуск прочих коррозионно-стойких сталей (групп 200, 400 и т.п.).

При переходах Росстата на классификацию продукции по ОКПД-ОКПД2 дополнительно снизилась преемственность цифр по статистике этой продукции. Как минимум в ней исчезли нержавеющие трубы. При этом производство нержавеющей продукции высоких переделов (трубы, профили и т.д.) из импортного проката нередко попадало и попадает в общероссийскую статистику.

Итог этой запутанной ситуации — невозможность прямого использования официальной статистики Росстата для оценки состояния отрасли. Много ближе к реальному российскому производству нержавейки суммарный выпуск всех видов проката из нержавеющей стали без учета продукции следующего передела — сварных труб, гнутых профилей и штамповок (рис. 1).

Незначительное российское производство нержавеющих и коррозионно-стойких сталей (менее 1 кг на человека в год), включая прокат, сейчас обеспечивают:

— ВМЗ «Красный Октябрь»;

— Златоустовский металлургический завод;

— ЧМК «Мечел»;

— «Ижсталь» («Мечел»);

— Ашинский металлургический завод;

— Металлургический завод «Электросталь»;

— Завод «АЭМ Спецсталь».

Внешнеторговый оборот российской черной металлургии, включая сырье, в последние десятилетия играл заметную роль в ее финансовом благополучии и развитии. Речь идет о перемещениях через границу в обе стороны основных групп черных металлов: чугуна, стального проката, включая трубы, ферросплавов, а также железорудных концентратов, коксующегося угля и кокса.

Однако нарастающий прессинг западных санкций последних лет обострил вопрос стабильности зарубежных рынков для продукции ГМК, в частности — у наших соседей и партнеров. В статье «Китайский стальной путь России» мы показали, что товарооборот черной металлургии России и Китая последние четыре года удерживался на уровне $6,2—7,3 млрд в год. Однако наша торговля с Казахстаном подобной стабильностью похвастаться не может.

Данные Агентства по статистике Республики Казахстан (Казстат) говорят о том, что в 2024 году объем торговли металлургической продукцией и сырьем между нашими странами сократился до $4 млрд, а по итогам четырех месяцев 2025 года упал еще на 13% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, до $1,2 млрд. Это означает, что по сравнению с 2021 годом объем ВЭД в этом секторе между нашими странами сократился уже на треть и пока тенденции к стабилизации не имеет.

При этом структура российского экспорта и импорта из Казахстана заметно отличается. Так, доля черных металлов в общем объеме вывоза металлургической продукции к нашему соседу составляет около 70—80% по тоннажу и до 92% по стоимости. Во встречном потоке же гораздо выше доля недорогого сырья, поэтому черных металлов в импорте Казахстана всего 25—35% по весу, но 60—80% по стоимости (рис. 1).

Экспорт в РК

Стальной прокат

Россия традиционно является ключевым поставщиком черных металлов и сырья на рынок Казахстана. Доля российских поставок среди всего объема импорта в республику составляет по сортовому прокату 74%, трубам — 86%, плоскому прокату — 68% и коксу — 78%.

Более подробно динамика и состав российского экспорта основных видов металлургической продукции в РК представлены в табл. 1 и 2.

Структура поставок довольно разнообразна — доли сортового проката, труб и полуфабрикатов в общем объеме вполне сопоставимы. И при более подробной разбивке, с выделением лидеров в каждой из групп, доминирования какого-либо одного вида металлопродукции не наблюдается (табл. 2).

Поставки сортового проката в виде нелегированных прутков (около 80% которых представлены строительной арматурой) составляют основу экспорта из РФ в Казахстан и в 2024 году имели положительную динамику по тоннажу. В отношении аналогичной продукции из легированных сталей можно сказать, что примерно пятая часть поставок приходится на прутки из инструментальных сталей и примерно треть — из кремнемарганцовистых сталей.

За четыре месяца 2025 года выручка от экспорта сортового проката в годовом исчислении практически не изменилась, несмотря на небольшой рост объемов поставок. Это связано с увеличением доли нелегированной стали в прутках по сравнению с фасонной продукцией и сокращением отгрузок продукции из легированных сталей. По нашим оценкам, экспорт данной продукции осуществлялся непосредственно сор-топрокатными предприятиями и меткомбинатами Урала, Сибири и Поволжья в адрес, как правило, крупнейших торговых организаций РК.

Невзирая на рост цен серебра, многократно обогнавший мировую инфляцию, прошедший 2024 год называют неудачным для этого драгоценного металла. Серебро вновь рассматривают как инвестицию, но в этом отношении оно заметно проиграло золоту. Если последнее подорожало с начала до конца года на 30,1%, то серебро — всего лишь на 22,6%.

Однако ничего удивительного в этом процессе нет — соотношение цен этих драгоценных металлов уже многие десятилетия меняется в пользу золота (рис. 1).

По нашему мнению, состязаться с «желтым металлом» в динамике цен серебру вновь не позволили политико-экономические факторы. В нестабильные годы золото предпочтительнее в качестве инвестиций в безопасные активы, что прекрасно осознают центробанки многих стран мира.

Другими факторами, заметно повлиявшими в 2024 году на рынок серебра, являются традиционные баланс спроса и предложения (производства), а также динамика его промышленного применения.

Мировое предложение

Итоговый объем предложения серебра в 2024 году вырос на 2%, до 1015,1 млрд унций, или 31 574 т, в основном из-за увеличения объемов вторичной переработки. Впрочем, ввиду роста цен добыча на шахтах тоже была рентабельной.

В апреле текущего года The Silver Institute опубликовал свой очередной ежегодный отчет «World Silver Survey», в котором сообщается, что мировая добыча серебра в 2024 году выросла на 0,9% по сравнению с предыдущим годом и составила 819,7 млн унций (25 497 т). Рост произошел благодаря увеличению добычи на свинцово-цинковых рудниках в Австралии и возвращению к работе на полную мощность рудника Пеньяскито компании Newmont в Мексике после забастовки в 2023 году.

Мировая добыча первичного серебра продолжила долгосрочную тенденцию к снижению, упав до 227,5 млн унций (7076 т), в то время как доля мирового производства металла, полученного в качестве побочного продукта полиметаллических руд, достигла рекордных 72% в 2024 году.

Основным источником поставок серебра вновь стали свинцово-цинковые рудники. По данным Международной группы по изучению свинца и цинка, несмотря на то что мировое производство свинца выросло на 2% в прошедшем году, а цинка — снизилось на 3%, производство серебра на свинцово-цинковых предприятиях осталось на прежнем уровне — 241,3 млн унций (7505 т), что составляет 29% от общего объема поставок.

Уверенный рост среднегодовой цены на медь на 8% поддержал добычу на медных рудниках, которая, по оценкам Международной группы по изучению меди, увеличилась на 2,7% по сравнению с предыдущим годом. Тем не менее добыча попутного серебра на них снизилась на 1,8%, составив 219,4 млн унций (6824 т). Причиной послужило сокращение качества руд и добычи на нескольких крупных рудниках.

Например, в IV квартале 2023 года из-за начавшихся широкомасштабных протестов экологов был остановлен рудник Cobre Panama компании First Quantum, вследствие чего добыча серебра на нем снизилась на 2,7 млн унций (84 т). На руднике Лас-Бамбас компании MMG в Перу производство серебра сократилось на 1,8 млн унций (56 т) по сравнению с предыдущим годом.

Зато добыча серебра на золотых рудниках ожидаемо продемонстрировала самый сильный рост, увеличившись на 12% и достигнув 13,9 млн унций (433 т), что стало трехлетним максимумом.

Возобновление работы на полную мощность рудника Пеньяскито привело к увеличению производства в Мексике на 2,1% в 2024 году, до 185,7 млн унций (5775 т). Рост объемов добычи серебра также произошел и в других странах: в Австралии (+6,2 млн унций; 192 т), Боливии (+4,6 млн унций; 142 т) и США (+3,2 млн унций; 98 т). Однако он был компенсирован сокращением предложения из Чили (-8,8 млн унций; 274 т), Китая (-1,4 млн унций; 45 т), Индии (-1,3 млн унций; 39 т) и Аргентины (-1,1 млн унций; 33 т).

Доля России в общем мировом объеме добычи серебра по-прежнему составляет порядка 5%, незначительно уступая Польше, — но обогнала производство в США (рис. 2).

Отметим, что новых рекордных уровней в 2024 году достиг мировой объем вторичной переработки серебра, составивший 193,9 млн унций (6032 т). Наибольший прирост в натуральном выражении пришелся на промышленные источники (+5%; 109,9 млн унций, или 3419 т).

Лидерами по объемам переработки лома выступали США (50,5 млн унций, или 1572 т; +6%), Китай (39,7 млн унций, или 1233 т; +6%) и Индия (17,1 млн унций, или 533 т; +1%), но наибольший прирост за год продемонстрировали Германия (+18%), Италия (+13%) и Тайвань (+11%).

На 12-летний максимум вышла переработка ювелирных изделий, составившая 36,4 млн унций (1133 т; +8%). Однако в данном сегменте рост возглавила не Индия, где свою роль сыграло снижение импортной пошлины на слитки с 15 до 6% в июле прошлого года, и не Китай, где переработка ювелирных изделий также упала из-за непривлекательной рентабельности, а некоторые рынки на Ближнем Востоке и на Западе.

Мировое производство нержавеющей стали в 2024 году выросло на 7%, до 62,62 млн т, сообщила Всемирная ассоциация нержавеющей стали (World Stainless, ранее — International Stainless Steel Forum, ISSF). В Китае выпуск нержавейки за прошлый год увеличился на 7,5%, до 39,44 млн т, в других странах Азии (без учета Китая и Южной Кореи) — на 6,4%, до 7,33 млн т. В США производство этого типа сталей повысилось на 6,9%, до 1,95 млн т, в Европе — на 1,5%, до 6,09 млн т. В «прочих странах» — России, Бразилии, Индонезии, ЮАР и Южной Корее — выпуск нержавеющей стали в 2024 году вырос на 9,2%, до 7,82 млн т.

Отметим, что позитивная статистика прошедшего года в очередной раз подтвердила две глобальные и долговременные тенденции. Во-первых, динамика мирового спроса на нержавеющую сталь уверенно опережает темпы потребления обычных углеродистых сталей. За 20 лет (с 2005 года) доля нержавейки в глобальном стальном производстве выросла с 2,14 до 3,32%. Вторая долговременная тенденция — неуклонное нарастание роли Китая, вплоть до доминирования, в мировом производстве нержавеющих сталей. За 20 лет его доля с единиц процентов к 2024 году достигла 63% (см. рис. 1).

Причин доминирования Китая на этом рынке несколько. На первом этапе это была дешевая рабочая сила и использование недорогого сырья из Индонезии, расширенное производство упрощенных марок нержавейки. Далее — создание масштабных и высококонкурентных производств, а также демпинговые продажи как на мировом, так и на внутреннем рынке. Причем, помимо производства, Китай был и остается основным потребителем нержавеющей стали в мире.

К примеру, в 2024 году объем импорта нержавеющей стали в Китай составил 1,88 млн т, что на 9,33% меньше, чем в предыдущем году, а объем ее экспорта составил 5,04 млн т, что на 21,92% больше, чем в предыдущем году. При собственном производстве в 39,44 млн т это означает, что видимое потребление нержавеющей стали в Китае в 2024 году составило 32,49 млн т, увеличившись на 4,54% по сравнению с предыдущим годом. Достигнутый китайцами уровень в 22,7 кг на душу населения в год уверенно обгоняет показатели «развитых» стран, таких как США (6,9 кг), Япония (18,1 кг) и Германия (14,4 кг). И тем более — претендующей на второе место среди мировых производителей нержавейки Индии (3,1 кг).

Впрочем, Индия в 2024 году признала свой откат на 3-е место, уступив по объемам производства нержавеющей стали стремительно развивающей свою металлургию Индонезии. Эта страна, обладающая рекордными в мире ресурсами никелевой руды, явно устала от роли поставщика недорогого сырья (рудный концентрат, далее — никелевый чугун, ферроникель) в Китай. С 2014 Индонезия запретила экспорт необработанных минералов, а позднее ограничила и вывоз низкопередельного никелевого сырья. В итоге Индонезия получила многомиллиардные инвестиции в производство, причем преимущественно из Китая. К 2023—2024 году китайские компании контролировали 70—75% мощностей по переработке никеля в Индонезии, что вызвало обеспокоенность базирующейся в США организации по глобальной безопасности C4ADS.

Рынок чугуна традиционно был весьма инерционен. Однако в последние десятилетия стабильность его цен и грузопотоков становится все меньше. Начиная с резкого скачка цен в 2008 году, связанного с общемировым кризисом, перегруженностью бразильских портов, стремительным ростом фрахтовых ставок и цен на сырье, стоимость чугуна почти два десятилетия колеблется в крайне широком интервале — от $250—600 за т. Хотя основными причинами для этих колебаний принято называть не кризисы, а только цены на сырье — железную руду и кокс (рис. 1).

Также в последнее время существенно поменялась как география производства, так и торговли чугуном. В роли крупнейшего производителя в мире, с долей более 65% глобального выпуска чугуна, закрепился Китай. За 2024 год, по оценке ассоциации WorldSteel, при мировом производстве на уровне 1,294 млрд т (-1,3%) китайская выплавка чугуна составила 852 млн т. Намного меньше (90 млн т) объемы Индии, далее — Японии (61 млн т), РФ (51 млн т) и Южной Кореи (44 млн т).

Некогда заметное украинское производство чугуна в 2024 году неожиданно увеличилось на 18,1%, до 7,1 млн т. Однако, по понятным причинам, это втрое ниже, чем 21 млн т в 2021 году.

В целом можно сказать, что после пандемии COVID-19 мировая выплавка чугуна (как и выпуск стали) перешла в стадию стагнации — рост его объемов прекратился, и даже есть тенденция к сокращению (рис. 2).

Считается, что прежде всего в этом виновато торможение китайской экономики. С 2022 года темпы роста ВВП КНР сократились до 3—5% в юанях, в долларовом выражении временами наблюдался даже спад. Наиболее позитивные результаты — по итогам 2024 года (+2,9% в долларах).

Значительная часть китайской экономики — это строительство, а значительная часть строительства — различная металлопродукция. Про проблемы китайской строительной отрасли мы писали уже не раз. В данном же случае важна «пятилетка» сокращения выплавки стали в Поднебесной из-за слабого спроса. Что привело к практически пропорциональному падению потребности в чугуне, поскольку 90% стали в Китае выпускается конвертерным способом (продувкой кислорода через жидкий чугун).

Российская металлургия в этом плане заметно «продвинутее» — доля чугуна в выплавке стали составляет около 70%, а за вычетом экспорта получается, что из металлолома в электропечах выпускают до трети всей стали в стране. И стагнация производства чугуна у нас наблюдается заметно дольше — фактически с середины 2000-х годов.

Ввиду экономической выгоды практически весь чугун потребляется буквально «на месте», не остывая и не покидая предприятия, поэтому объем международной торговли им колеблется на скромной отметке 12—16 млн т в год последние полтора десятка лет. Но здесь роль России много заметнее.

Мировой рынок лития

После небольшого затишья, вызванного пандемией, на мировом рынке лития 5 лет назад возник вполне резонный вопрос: будет ли поспевать предложение за активно растущим спросом? Начавшаяся всемирная гонка за электромобильным будущим, потреблявшим половину производства лития, сделала этот рынок одним из самых динамично развивающихся. На протяжении 2021 года и первой половины 2022 года цены лития стремительно росли, устанавливая один рекорд за другим.

Оптимистичные прогнозы продаж электромобилей и спроса на литий, а главное — его цен, закономерно стимулировали глобальный рост добычи и переработки этого металла. За несколько лет удвоила добычу литиевой руды Австралия, в полтора раза выросла добыча солей лития в Чили и Аргентине. В Африке Китай — основной переработчик литиевого сырья — получил под контроль и быстро освоил месторождения в Зимбабве. В результате мировой рынок лития оказался перенасыщен продукцией, что, соответственно, отразилось и на ценах. В течение всего 2023 года они стремительно снижались и оставались на низком уровне весь прошедший год.

Средняя цена на карбонат лития (наиболее востребованное сырье) в прошедшем году составила $12,7 за кг, что составляет лишь треть от цен предыдущего года. Кобальтат лития подешевел за год в среднем на 43%, составив $22 за кг, а металлический литий — на 62%, до $104 за кг (рис. 1).

По предварительным оценкам USGS, мировое производство лития (без учета США) в 2024 году увеличилось на 18%, примерно до 240 тыс. т (в пересчете на чистый металл). В то же время мировое потребление выросло на 29% — но только до 220 тыс. т.

Опасения ряда компаний, например Benchmark Mineral, которая четыре года назад давала прогноз, что предложение лития будет хронически отставать от спроса, даже несмотря на ожидаемый двукратный рост объемов производства, оказались напрасными. В 2024 году добыча оказалась на 9% больше потребления, хотя этот разрыв и стал меньше по сравнению с 2023 годом, когда разница составляла порядка 20% (рис. 2).

Участники рынка дружно переоценили темпы роста спроса, на который повлияли и геополитическая напряженность, и медленные темпы внедрения электромобилей.

Мировой спрос

Как известно, самый легкий металл мира — основа всех типов литий-ионных батарей, которых с каждым годом требуется все больше. По оценке Международного энергетического агентства (IEA), к 2040 году рынок аккумуляторов будет обеспечивать уже 90% спроса на литий. В 2023 году, по данным Геологической службы США, этот показатель достиг отметки 87%, но дальше расти не стал (рис. 3).

Литий-ионные аккумуляторы доминируют на рынке второе десятилетие, но ученые не перестают искать им альтернативу. К примеру, в прошлом году в Корее сообщили о разработке нового типа аккумуляторов — натрий-ионного со сверхбыстрым восполнением заряда. Сами по себе эти батареи — не самая новая технология, но их использование может начать набирать обороты после устранения главного недостатка — медленной зарядки. По прогнозам, к 2030 году объем производства натрий-ионных батарей может вырасти в 13 раз, но все же эксперты считают, что они не смогут заменить литий-ионные.

Основным драйвером потребления лития в последнее десятилетие стало стремительно растущее производство электромобилей. В 2021 году этот рынок казался неудержимым — мировые продажи электрокаров подскочили сразу в два раза. Однако 2024 год был не слишком удачным для мировой индустрии электромобилей и, соответственно, для мирового спроса на литий. И если в Азиатско-Тихоокеанском регионе (возглавляемом Китаем) рынок демонстрировал неплохие показатели, то рост продаж в США существенно замедлился, а в Европе и вовсе произошел спад.

Тем не менее, по данным IEA, в 2024 году электромобили занимали уже около 20% в объеме продаж легкового транспорта в мире, а всего их было продано порядка 17 млн единиц — это рекордный показатель годовых продаж за всю историю, на 25% выше уровня 2023 года (рис. 4).

В 2024 году главным электромобильным рынком оставался Китай, где продажи выросли на 40%, до 11 млн единиц, в том числе и благодаря программе Trade-In, позволяющей получать субсидию на $3000 при покупке нового электромобиля. Таким образом, на долю страны пришлось порядка 65% мировых продаж.

Помимо электромобилей, работающих только от аккумуляторов (BEV), заряжаемых гибридов (PHEV) и непопулярных электрических автомобилей на водородных топливных элементах (FCEV), в Поднебесной также стали выделять еще одну набирающую популярность категорию, которая, по сути, является подкатегорией PHEV — это так называемые электромобили с увеличенным запасом хода — Extended Range Electric Vehicles, или EREV. В этом случае расход лития на один электромобиль вырастает с типовых 5—8 кг до 10 кг и более.

В Fastmarkets считают, что любой рост продаж будет все больше происходить за счет гибридных электромобилей типа PHEV и EREV. В 2024 году на примере компании BYD можно заметить, что продажи чистых электромобилей (BEV) за год выросли умеренно — на 12%, до 1,76 млн единиц, а продажи PHEV показали рост на 73%, до 2,49 млн единиц. Хотя, как отмечают другие аналитики, в некоторых регионах мира (с иным климатом) структура спроса на разные типы электромобилей и гибридов, включая методы их заправки или зарядки, может быть совсем иной.

В США в 2024 году продажи электромобилей выросли на 21%, превысив 1,7 млн единиц. В 2024 году Tesla Model Y стала самым популярным автомобилем в мире, однако во многом — за счет продаж в Китае. Илон Маск признал, что в прошедшем году его бренд перестал быть номером один на рынке электромобилей, уступив (с учетом гибридов) место китайской BYD. Тем не менее в текущем году Tesla обещает увеличить производство EV на 500 тыс. единиц, выпустив долгожданный недорогой легковой автомобиль, за которым позднее последуют не менее долгожданные роботакси.

За последние годы количество внешнеэкономических партнеров нашей страны неуклонно снижалось, а роль каждого предсказуемо росла. Официальная статистика динамики торговых потоков через границы стран носит крайне общий характер, но все же попробуем оценить, что и как изменилось для российских металлургов.

По нашей оценке, в денежном выражении внешнеторговый оборот отечественной черной металлургии, включая горнорудную промышленность, менялся в довольно широких пределах — от $26,5 млрд до $55 млрд. Однако сейчас он пытается стабилизироваться на уровне около $40 млрд в год (рис. 1).

Начиная с более или менее устойчивого в экономическом отношении доковидного 2018 года лидерство по обороту среди стран — партнеров России постепенно захватывал Китай, доля которого достигла исторического максимума (22,5%) в 2023 году. Именно торговле черными металлами и металлургическим сырьем с Поднебесной и будет посвящена эта статья.

На момент подготовки данного материала достаточно подробная информация по 2024 году имелась лишь за январь—сентябрь. За этот период общий товарообмен горно-металлургической промышленности наших стран составил $5,02 млрд, что на 8% ниже аналогичного показателя 2023 года.

На рис. 2 приведена динамика основных товаров нашей торговли в этом секторе с Китаем. Хорошо видно, что основной составляющей экспорта из РФ все в большей степени является металлургическое сырье, тогда как в обратную сторону уже давно едет различная металлургическая продукция.

Экспорт из РФ

Только в ковидный 2020 год за счет роста выручки от поставок российских стальных полуфабрикатов доля сырьевой составляющей в стоимости экспорта сократилась до 60%. Но это продолжалось недолго, и по итогам 2024 года доля сырья в поставках от нас, вероятно, достигнет рекордных 90%. Причем если перенести ферросплавы и ГБЖ (горячебрикетированное, прямовосстановленное железо) из группы 72 ТН ВЭД в фактическое сырье, то его доля в российском экспорте станет еще выше.

Динамика и состав российского металлургического экспорта в КНР за 9 месяцев 2024 года представлена в табл. 1.

Доминирующую роль в поставках российского металлургического сырья в Китай как по стоимости, так и по объемам сейчас играет коксующийся уголь. Цены на него находились в интервале $110—146 за т, причем рост отгрузок сопровождался снижением средней цены за год на 27%.

Экспортные цены конкурирующей продукции — австралийского твердого коксующегося угля — за этот же период потеряли около 20%, а котировки контрактов с поставкой в ближайший месяц на Даляньской товарной бирже (КНР) — порядка 25%.

Поставки железной руды из РФ осуществлялись прежде всего горно-металлургическими комбинатами Дальнего Востока, включая Забайкальский край. Однако имеются также дальние поставки ЖРС из Карелии и Мурманской области через северные порты.

Основу (более 90% поставок ЖРС) составлял экспорт качественного железорудного концентрата из РФ по средним ценам около $95 за т. Причем в течение 2024 года средняя стоимость вывозимой из РФ в Китай тонны ЖРС выросла на 15%.

При этом стоимость основного импорта железной руды в Китай — из Австралии — в 2024 году снизилась на 8,5%. И цены нашего экспорта, с задержкой следуя за международными котировками, к концу прошлого года также опустились ниже $70 за т.

Прошедший год в целом стал весьма негативным для металлургов. Глобальное производство стали, по данным World Steel Association (WSA), сократилось второй раз с 2014 года — в этот раз на 0,9%, до 1,88 млрд т.

Вновь, уже в 5-й раз за десятилетие, снизил выпуск стали ее основной производитель — Китай. Тем не менее Поднебесная продолжает обеспечивать более половины (53,4%) глобального производства в черной металлургии.

В региональном разрезе за 2024 год наибольший рост этой отрасли отмечается в группе развивающихся стран (Индия, Турция, Вьетнам), некоторое восстановление производства — в странах Евросоюза (+2,6%). Однако у некогда признанных авторитетов — Японии, США, Южной Кореи — существенный спад. Более детальная статистика выпуска стали по странам — ее основным производителям приведена в табл. 1.

Глобальные средние цены продукции черной металлургии за 2024 год из-за недостаточного спроса и растущей конкуренции снизились на 9—10%, причем наиболее заметно — на дорогом рынке США. Частично это удешевление было компенсировано спадом мировых цен на сырье, особенно на коксующийся уголь. Но прочие издержки отрасли существенно подросли, что вызвало дружный спад рентабельности большинства металлургических компаний мира.

Крупнейший по тоннажу мировой производитель стали — Baoshan Iron & Steel Co. (Baosteel), входящий в China Baowu Steel Group, — планирует представить годовой финансовый отчет только в конце апреля. По итогам 9 месяцев 2024 года Baosteel сократила выручку на 4,9%, до $33,8 млрд, а чистую прибыль — на 29,6%, до $0,82 млрд, в годовом сравнении. Причем компания — одна из немногих в отрасли, устойчиво сохраняющих рентабельность, невзирая на крайне низкие китайские цены. Номер два в китайском рейтинге — компания Angang Steel — за 2024 год удвоила чистый убыток, дойдя до уровня 7,12 млрд юаней ($981 млн). В целом по итогам 2024 года совокупная прибыль крупных промышленных компаний Поднебесной снизилась на 3,3%, сообщило в январе Государственное статистическое управление Китая, причем рекордное снижение прибыли отмечено именно в черной металлургии (-54,6%).

Транснациональная Arcelor-Mittal, работающая в 19 странах мира, в 2024 году сократила выручку на 8,5%, до $62,44 млрд, по сравнению с 2023 годом, а чистую прибыль — на 52,2%, до $2,33 млрд.

Традиционный лидер глобальных рейтингов эффективности в металлургии — южнокорейская Posco — в 2024 году снизила выручку на 5,8%, до 72,688 трлн вон (около $53 млрд). Ее чистая прибыль сократилась примерно вдвое и составила 948 млрд вон (около $640 млн). При этом в IV квартале 2024 года компания получила чистый убыток 703 млрд вон ($482,3 млн) «на фоне слабого спроса и избытка китайской продукции на мировом рынке».

Американская US Steel также сообщила о чистом убытке в размере $89 млн за IV квартал, чистая прибыль за весь 2024 год снизилась до $384 млн (-57%).

Невзирая на «финансовую поддержку» со стороны властей, остались низкими в 2024 году показатели рентабельности и в металлургии Евросоюза, а также у множества средних и малых металлургических компаний всего мира. При этом практически все они продолжили и продолжают борьбу с конкурирующими поставками дешевой стальной продукции из Китая. Несмотря на растущий набор антидемпинговых санкций и ограничения квот, этот поток в 2024 году продолжал расти. В общей сложности экспорт стального проката, труб и метизов из КНР достиг рекордного годового уровня 110,72 млн т, что на 22,7% больше, чем в 2023 году.